Fantastic Plastic Machine

Комментировать очень просто. Богдан Сташинский, сотрудник КГБ СССР, в 1958 году выстрелил в "святого" Степана Бандеру ампулой с цианидом. Рожа святого пошла фиолетовыми пятнами, а сам он нелепо раскорячился на лестничной площадке возле своей квартиры, где он жил под именем Штефана Поппеля. "Popel" — на немецком "козявка". В смысле — из носа. Евгений Коновалец парой лет раньше принял от незнакомца коробку конфет, которая потом сделала бабах в его руках, так что Евгений очень неизящно разбрызгался по полу гостиницы "Атланта" в Роттердаме. Операцию спланировал Павел Судоплатов, чьё имя сейчас носит улица в Мелитополе. Видимо, эти брызги сейчас и будут хоронить в Лавре. Постмодерн закончился. Кончились игры, и сколько ни называй дерьмо святым, это не поможет. Двух из четырех героев "пантеона", общением с которыми брезговали даже всеядные западные спецслужбы, русские прихлопнули, как мух, и мир сказал им за это "спасибо". Это факт. А остальное пройдёт. И Абсолютный Дух, кстати, предупреждал, что не надо — когда Лавра загорелась. Второй раз не будет.

Симон Петлюра, Степан Бандера, Евген Коновалец и Андрей Мельник, получается, будут лежать в Киево-Печерской лавре. Мельника для этого придется перезахоронить второй раз. Я не знаю, как это комментировать. Некрополитика на марше. https://t.me/stranaua/240647

О БЕНЗИНЕ В детстве я любил машины со всей страстью, доступной ребёнку. Самые любимые игрушки были машинки. Когда мама мне говорила, что мол зверушки, в отличие от автомобилей, живые, я искренне недоумевал: "как это машины не живые? А какие они ещё?". На прогулке от полноты чувств, увидев какой нибудь "Москвич", я мог подбежать и и запечатлеть поцелуй на хромовой радиаторной решётке. Ну и конечно, я был уверен: получу права сразу, как мне исполнится 18. И машину куплю — неважно какую. Лишь бы — машину. Хочешь рассмешить высшие силы — расскажи им о своих планах. Мне 43, и у меня нет водительских прав. И машины нет. Хотя сейчас я уж точно мог бы позволить себе и одно, и другое — но как-то всё находились дела поважнее. Да и жизнь научила, что если у вас нету тёти, то вам её не потерять, а потому не нужно накапливать ничего, что не уместится в пару чемоданов. Ну и наблюдая за нынешней бензиновой паникой, думаю: наверное, к лучшему. Как и всё в этой жизни.

И еще пара слов о всё той же книге. Игорь Гомольский сетует, что, мол, антивоенный роман Хэсфорда ничему никого не научил. Но книги, вопреки распространенному заблуждению, и не учат никого ничему. Книга, если она хорошо написана, даёт читателю пережить чужой опыт, что уже очень и очень немало. Но что взять из этого опыта и какие сделать выводы — каждый решает сам. Что помнят и фильма "Цельнометаллическая оболочка" Кубрика? Орущего сержанта Хартмана (в книге — Герхайма) и рядового Кучу. Монолог морпеха, фотографирующегося с мертвым вьетнамцем: "We are jolly green giants, walking the earth with guns…". Финальную сцену со снайпером, морпехов, идущих по горящему вьетнамскому городу и поющих песенку про Микки Мауса. В целом получается жутенькое, но вполне себе лихое мужицкое приключение. Мы одно время ездили испытывать наши системы РЭБ на танковый полигон, на котором параллельно функционировал аттракцион для туристов из дружественных стран (арабы, иранцы, китайцы и так далее). Молодой солдатик одевал их в форму ВС РФ, строил, гонял по полигону и орал на них ничуть не хуже Хартмана — а они за это платили большие деньги и уходили вполне счастливыми. А тут — кино. Книга в этом смысле сильнее – она и кровавее, и жёстче, и лучше показывает, как герой постепенно теряет человеческий облик. Но у медали всегда две стороны. Автор не может писать своё полотно исключительно чёрной краской, а героев делать сплошь убийцами и маньяками. Даже тот же сержант Хартман из жестокого дебила-солдафона вырастает в трагическую фигуру. Он воспитывал "идеальную машину для убийства", она, эта машина, его и убила — но смерть от нее он принял спокойно, и даже с некоторой гордостью. Воспитал, получилось. Ковбой — хороший парень, Док Джей — парень просто отличный, Рафтерман — Петя Ростов на американский лад. И даже Зверюга (в английском — Animal Mother) — чистый злодей, но злодей обаятельный, которому можно посочувствовать, а можно и восхититься его смелостью и безбашенностью. Литература работает по своим законам, которые порой сильнее автора. Книга способна влюбить восторженного юношу в то, что автор искренне полагал отвратительным. Это не плохо и не хорошо – просто это так работает. И это, кстати, ещё одна причина, почему литературу невозможно взять под контроль, сколько бы ни пытались это сделать.

Здесь необходимо пояснение. Роман "Старики" (Short-Timers) Хэсфорда, состоящий из трех больших глав (или частей) и опубликованный в 1979 году, заканчивается не этим. Уважаемый Игорь пишет про продолжение, "Призрачный Блупер" (The Phantom Blooper), который вышел уже в 1990. В 11-летний промежуток между этими двумя книгами Кубрик снял свой знаменитый фильм, где Густав Хэсфорд значится соавтором сценария. Сценарий был номинирован на "Оскара", но Хэсфорд не пришёл на церемонию. Есть мнение, что фильм ему не понравился. Зато в 1988, незадолго до самой церемноии, полиция штата Калифорния обнаружила арендованную ячейку склада, где хранились около 1000 книг, украденных из библиотек по всей Америке. Арендатором ячейки был, конечно же, наш писатель. Суд дал ему полгода, из которых он отсидел 3 месяца. "Старики" и "Призрачный Блупер" были написаны как две части "Вьетнамской трилогии", Хэсфорд хотел написать и третью часть, но умер от сердечной недостаточности на греческом острове Эгина в возрасте 45 лет.

В фильме нет главного - финала. У Кубрика финал застает героя в середине пути, а в романе тот возвращается домой, понимает, осознает, что места здесь ему нет и уезжает обратно. Там попадает в глухую вьетнамскую деревню и трудится «с революционным энтузиазмом». А потом братья по оружию «спасают» его, вырезав целую деревню. Это глубоко антивоенный роман, который, как и прочие антивоенные произведения, никого ничему не научил. В эпоху «странной войны», когда мы были эдаким Вьетнамом, я рекомендовал эту книжку отдельным ВСУшникам, но люди четко делятся на тех, кто способен и не способен испытывать эмпатию. Такое.

Все видели фильм "Цельнометаллическая оболочка" Кубрика, но мало кто читал книгу Густава Хэсфорда "Старики" (Short-Timers), по которой она и была снята. А там было несколько очень колоритных моментов. Например, герои там не раз произносят фразу "вбомбить Вьетнам в каменный век". Также там есть несколько эпизодов тёрок солдат с ВП (ну или MP, Military Police), где герой на кураже включает "ебал-воевал" и чуть не валит ВП-шного сержанта. Или момент, где товарищ главного героя, фотограф Рафтерман, гибнет под гусеницами танка своих же товарищей: ну блин, не увидел, бывает, сори. Но самое интересное мне вспомнилось сегодня. Если вы помните, главгерой, сержант Джокер (или "Шутник", фиг знает как оно переведено на русский) по сюжету военкор. Но не такой как наши военкоры — он действующий военнослужащий, с оружием, просто у него задача — не стрелять, а писать духодподъемные репортажи про "уничтожено 1000 единиц боевой техники" (да-да, буквально) в газету Stars and Stripes. И еще, это точно все помнят – он носит на форме значок с пацификом ("нетвойне"), за что постоянно огребает от старших по званию. Так вот, в конце второй части книги Джокер нарывается на штабного полковника, который за этот значок его ОТПРАВЛЯЕТ В ШТУРМА. В фильме этого, опять же, нет. Наверное, Кубрик просто не хотел дискредитировать армию.

Часто думаю о том, как работают предсказания будущего в литературе. То, о чём писали фантасты, в нашу эпоху сбывается довольно точно. Киберпанк, технофашизм, и даже ИИ уже были описаны (например, у Азимова). Это работает, потому что писатель, как я не раз говорил — это просто наблюдательный человек, который хорошо видит что происходит и интуитивно понимает, куда это приведёт? Или потому, что, напимер, Илон Маск с Питерем Тилем в детстве читали все те же книжки, и теперь просто воплощают в жизнь то будущее, к мысли о котором привыкли? Или и то, и другое вместе? Вот внизу видео: по дороге едут грузовые роботы, которые уничтожают воздушными дронами. Машины херачат машин. Счастливый сон любого капиталиста: устройство делается и покупается для того, чтобы немедленно быть уничтоженным, да ещё и люди не страдают. Но всё это происходит на разбитых дорогах, среди покосившихся деревянных хат и оборванных проводов. Да и сами роботы страшненькие, самопальные, из говна и палок. Как тебе такое, Уильям Гибсон? Можно заглядывать в будущее и дальше. Этих роботов собирают из китайских частей не инженеры в белых халатах, а обычные мужики, слесари и токари, которые благодаря войне теперь знают, чем ELRS отличается от TBS и как писать прошивку для микроконтроллера. Война кончится, а роботы так и будут жужжать по пыльным неасфальтированным тропкам посёлков. Среди уцелевших хат, которые, конечно, тоже вечны. https://t.me/diomeddog/8650

Писателя Петровского спрашивают в эфире Первого Канала: — Дмитрий Евгеньевич, вот вы долго жили в Германии, какой ее путь? — Распиздяйство, кумовство, пруссачество, зеленая повестка, содержание арабов и негров. — А альтернатива? — Альтернатива — скучное говно. Юмор в том, что реплики писателя Петровского опять вырезали из эфира.

Хохлы — это новые арабы Европы.