AnthropoLOGS

Передаю с семинара "Когнитивное, социальное, этничность" откуда-то из карельских лесов, на слайде как раз "Бартианская революция". С Днём этнографа, плодотворных полей, глубоких инсайтов, вдохновляющих концептуализаций, да пребудет с нами святой Миклуха! С @cleanponds747, @abdulhalikoff, @khantystudies, @zachemmt и многими другими 🙂

Не так и много осталось стран, где больше половины населения живёт в сельской местности: "великий незнакомец", как назвал Теодор Шанин крестьянина, уходит из модерного мира. Как обычно — увидел подобную карту, но решил уточнить и углубить руками ии. Получилось неплохо, вот только Молдавию как-то размазало, зато теперь её лучше видно ) #ялюблюкарты@AnthropoLOGS

— Напиши мне три главных слова иероглифа — 須恵村 Или где и когда родилась антропология в Японии Институциональное рождение антропологии в Японии можно условно отнести к 1884 году, когда было создано небольшое общество под предводительством Сёгоро Цубои (坪井正五郎). Впрочем, эта антропология была больше физической, а теории западных исследователей проникали в Японию очень неохотно. Поэтому первой систематичной полевой работы в привычном нам понимании пришлось ждать до 1930-х годов. Она была проведена в рамках докторского исследования молодым антропологом (на момент работы в Японии ему было 27 лет!) Джоном Эмбри. Работал он при университете в Чикаго, а его научным руководителем был великий и ужасный Альфред Рэдклифф-Браун, который впоследствии напишет предисловие к книге Джона. Так что неудивительно, что было принято решение отправиться в поле — как раз то, что активно внедрялось в методологию дисциплины в то время. В Японию Джон отправился со своей супругой — Эллой Люри Эмбри (до замужества — Элла Мейеровна Люри). По приезде они занялись поиском наиболее "японской" деревни для этнографического исследования и, посетив порядка 20 мест, остановились на деревне, название которой станет именем нарицательным — Суйе Мура (須恵村 — те самые 3 иероглифа из заголовка. Mura, 村 — деревня) в префектуре Кумамото, остров Кюсю. Сам Джон в книге объясняет этот выбор: Она достаточно мала, чтобы два человека могли провести полноценное исследование. Она не обладает какими-либо необычными чертами, выделяющими её из обычных сельских сообществ Японии. Она не находится слишком близко к большому городу; это не "модельная" деревня, переделываемая правительством в сверхэффективный центр производства. Это рисовая деревня, не богатая и не бедная. Словом, то, что ему было нужно. В поле Джон и Элла проведут год с 1935 по 1936, в 1937 году Джон защитит диссертацию, а в 1939 году выйдет первое издание книги про Суйе Мура: Suye Mura. A Japanese Village. Если мы посмотрим на структуру книги, то почувствуем заметный вайб антропологических исследований первой половины XX века: Джон подробно описывает организацию деревни, принципы устройства соседских групп (бураку), семью и домохозяйство, жизненный цикл, религию и другое. Так что нельзя сказать, что в книге есть необычные теоретические кульбиты и полевые откровения — сегодня это читается как этнографическая классика с подробным описанием жизни деревни и размышлениями о влиянии модернизации на условно традиционный уклад жизни людей. Джон планировал вернуться в Суйе, но так никогда этого и не сделал из-за начавшейся Второй мировой войны. Он пошёл работать в государственные структуры и преподавал японский язык американским офицерам, которых планировали отправлять как представителей Штатов в оккупированную Японию. Во время этой работы Джон был даже вовлечён в процесс интернирования японцев, когда японских мигрантов на западном побережье США после начала войны насильно перемещали в концентрационные лагеря (о чём впоследствии младшая сестра Джона — Кэтрин Эмбри — даже напишет книгу: "Dusty Exile: Looking Back At Japanese Relocation During World War II"). Джон относился к работе органов США крайне скептично, поэтому из-за идеологических причин отказался от идеи вернуться в уже оккупированную Японию. После войны он пошёл работать в Йельский университет на программу Southeast Asian Studies, а в 1950 году трагически погиб под колёсами автомобиля на 43-м году жизни. Хотя вернуться ему не удалось — книга возвращалась в Суйе много раз. Она стала классикой и базой к прочтению на факультетах социальных исследований Японии. Более того, её наследие непосредственно повлияло и на жизнь деревни Суйе, о чём в следующих постах. Так что если когда-нибудь, приехав на встречу социальных исследователей Японии (а вдруг), вы услышите "Суйе" — смело и громко отвечайте "МУРА". _______ Картинки: 1 — первое издание Suye Mura 1939 года; 2 — Джон и Элла Эмбри в Суйе Мура во время полевых работ; 3 — Суйе Мура сегодня ; 4 — полевые фотографии из книги

На самом деле с рефлексивными темами о путях нашей дисциплины вышло сразу три журнала, в Антропологиях тема номера Антропология за пределами академии. Там и про музейную антропологию, и про популярную литературу, и про практическое применение антропологии, тема освещена всесторонне! Замечу, что за пределами темы номера там также есть подробная биографическая статья Виктора Шнирельмана об ушедшей в 2020 году Галине Комаровой, исследовательнице влияния техногенных катастроф на местные сообщества, русских диаспор зарубежом и других важных тем антропологии.

Сразу два российских антропологических журнала вышли со специальными темами, посвящёнными рефлексии о нашей дисциплине. Казанский журнал «Историческая этнология» посвятил номер современным направлениям антропологии, а питерская «Кунсткамера» вышла с подборкой по истории, собственно, этнографии в Кунсткамере. Будем читать!

Вакансии сразу трех постдоков появились в проекте коллеги Кати Дозе в Университете Лион 2. Проект называется "Меняющиеся перспективы экологических изменений: история наук о Земле в Центральной Азии и на Кавказе, 1880–2020". Масштабная и интересная тема, но главное, как мы знаем, это захватывающие и красивые поля. Тут есть из чего выбирать: уран и советская горнодобыча в Киргизии, геология и ресурсная экспансия на Памире, сейсмология и планирование на Кавказе. Из требований — знание русского и английского, готовая PhD и архивный опыт. Дедлайн 21 сентября. Если вам близка советская экологическая история и вы ищете работу в Европе, настоятельно рекомендую (а если есть идейно близкие коллеги, которых хочется отправить во Францию, то перешлите им). Подробности по ссылке

Открыт прием заявок на участие в ежегодном слёте Фонда "Хамовники" Уважаемые полевики! Фонд «Хамовники» приглашает исследователей принять участие в ежегодном семинаре, посвященном обмену содержательными результатами и методическими наработками полевых исследований российской действительности. Мероприятие состоится 17 – 20 сентября 2026 года и будет проходить в выездном формате на базе AZIMUT Парк Отель&Спа Репино. Проживание и питание оплачиваются Фондом. Проезд до места проведения семинара и обратно Фондом не компенсируется.   В этом году мы хотели бы сделать наш ежегодный слёт более динамичным, в связи с чем планируем дополнить ставший традиционным формат докладов иными видами работы. В подаваемой Вами заявке на мероприятие необходимо будет указать не только предлагаемую тему и тезисное содержание, но и предпочтительный формат работы. Крайне приветствуется также предложение Вами иных возможных опций, мы учтём их при составлении программы мероприятия. Стартово предлагаемые форматы работы: - Презентация промежуточных или итоговых результатов исследования – классический доклад с последующим обсуждением. - Презентация идеи нового проекта, планов по только стартовавшим проектам (краткий доклад с расширенным обсуждением). - Мозговой штурм – поиск новых исследовательских тем. - Свободная дискуссия / круглый стол (на предварительно заявленные или предложенные уже на слёте темы). - Полевые байки (методические и содержательные ошибки и провалы, нестандартные или «порицаемые сообществом» ходы).   Заявки на участие составляются всеми потенциальными участниками и должны содержать следующую информацию: - ФИО, место работы, должность заявителя, контактные данные (e_mail, телефон); - перечень основных реализованных (в качестве исполнителя или руководителя) проектов; - цель приезда на слёт; - перечень наиболее важных и содержательных (с точки зрения заявителя) текстов, подготовленных исследователем на базе самостоятельно собранного полевого материала; - тезисная формулировка содержания, которым заявитель хотел бы поделиться с другими «полевиками», и предпочтительный для этого формат (может быть несколько разных – например, доклад по результатам текущего проекта и предложение темы для группового обсуждения); - указание на реализованные при поддержке Фонда «Хамовники» исследования, о результатах которых потенциальный участник хотел бы узнать.   Принимаются документы формата .doc, .docx, .pdf (Times New Roman, 12 кегель, 1,5 интервал, поля стандартные, отступ первой строки – 1 см) объемом до 2 стр. Окончание срока подачи – 20 июля 2026 года. Заявки присылать по электронной почте khamovniky@khamovniky.ru.

Какая связь между Маршаллом Салинзом и Андреем Платоновым? Оба писали про первобытный коммунизм! Собственно, в Чевенгуре коммунизм, созданный стихийным коммунистом Чепурным, и оказывается первобытным, где оставшиеся жители добывают себе пропитание собирательством: ...из бурьяна шел пар жизни трав и колосьев – там жила рожь и кущи лебеды без вреда друг для друга, близко обнимая и храня одно другое, – их никто не сеял, им никто не мешал, но настанет осень – и пролетариат положит себе во щи крапиву, а рожь соберет вместе с пшеницей и лебедой для зимнего питания; поглуше в степи самостоятельно росли подсолнухи, гречиха и просо, а по чевенгурским огородам – всякий овощ и картофель. Чевенгурская буржуазия уже три года ничего не сеяла и не сажала, надеясь на светопреставление, но растения размножились от своих родителей и установили меж собой особое равенство пшеницы и крапивы: на каждый колос пшеницы – три корня крапивы. Чепурный, наблюдая заросшую степь, всегда говорил, что она тоже теперь есть интернационал злаков и цветов, отчего всем беднякам обеспечено обильное питание без вмешательства труда и эксплуатации. ... Вокруг Чевенгура и внутри него бродили пролетарии и прочие, отыскивая готовое пропитание в природе и в бывших усадьбах буржуев, и они его находили, потому что оставались живыми до сих пор. ... Народ гречишной каши себе сварить не может, крупы нигде нету... А я кузнецом был – хочу кузницу подальше на шлях перенесть, буду работать на проезжих, может, на крупу заработаю. – Поглуше в степь – гречиха сама растет, рви и кушай, – посоветовал Чепурный.

Открыт предзаказ на книгу Сергея Абашина «Кокандский поход: к истории завоевания Центральной Азии в XIX веке» 150 лет назад газеты Российской империи писали об очередном походе в Центральную Азию, который должен был продемонстрировать российскому обществу и всему миру мощь русского оружия, решительность русского правления и его цивилизаторскую миссию. Поход против Кокандского ханства 1875–1876 годов закончился победой: враг, объявленный варваром, был повержен, победители осыпаны наградами, а империя приросла огромными территориями и приобрела не менее миллиона новых подданных. Однако не успел дым пороха рассеяться, как страна забыла о произошедшем — началась российско-турецкая война, мечты об Индии сменились мечтами о Константинополе, а Кокандский поход так и остался полузабытым эпизодом российской истории. Используя как опубликованные и архивные материалы, так и воспоминания, Сергей Абашин рассказывает об основных этапах и событиях похода, дает слово ведущим имперским чиновникам и рядовым офицерам, а также противоположной, кокандской стороне, чтобы ответить на вопросы: почему Российская империя была так устремлена на завоевание Центральной Азии? Кто и как принимал решение о новых походах и присоединении культурно и географически неблизких земель? И почему события 1875–1876 годов в Центральной Азии замалчивались или забывались в имперское и советское время? Сергей Абашин — доктор исторических наук, профессор факультета антропологии Европейского университета в Санкт-Петербурге. Оформить предзаказ на книгу со скидкой 25% можно на нашем сайте.

Новая книга Сергея Абашина!