Спившийся растлитель малолетних или зачем нужно высшее образование

Сзади слышится звук открываемой двери, потом слегка тяжеловатые для обджекта шаги. Сбоку вырастает силуэт: позвоночник с нанизанными на него ребрами, вся эта конструкция кое-как обтянута мясом - ходячий экспонат анатомического театра, ей-богу. Органикой от него, как ни странно, не разит. Или возможно я привык. - «Здрасьте, мисс!» - голос режет тишину с интонациями заправского конферансье. - «И кто тут без спроса шастает? Аа, этот...» - я так и не могу разглядеть, есть ли у этого создания глаза, но во всей его пластике проступает нечто отдаленно напоминающее сочувствие. Жест в сторону выхода получается коротким, но недвусмысленным. - «Поднимайся, красавчик. Экскурсия окончена.» Я послушно отрываю себя от пола и плетусь к выходу, а на пороге не выдерживаю - оборачиваюсь, тщетно пытаясь поймать взгляд Венеры. Она даже не шевелится, только наглая зеленая морда ее растения успевает показать язык прежде чем двери с грохотом захлопываются.

Я сползаю по стене вниз с осторожностью, ноги подбираю под себя- всё что угодно, лишь бы сохранить тепло которое ещё бродит по этому телу.. Пальцы, живущие какой то своей, автономной жизнью, впиваются в предплечье - я позволяю им это, даже поощряю, потому что точечная боль в мышцах служит единственным напоминанием о том, что я ещё существую. Продолжать диалог после всего выше моих сил, да и неловко как-то. - «Ешка.» Голос звучит буднично, как просьба вытереть ноги на входе. - «Не запачкай пол. Бинты в шкафу. Перевяжись.» Она права: рана разошлась, я действительно истекаю кровью на её территории. И почему мне кажется, что фраза была вежливым вариантом «забери свою биологию и убирайся»?

Почему я спрашиваю? Честное слово, я и сам не смог бы сформулировать внятной причины - просто в какой то момент всё, что накопилось за эту ночь решило напомнить о себе разом - мне резко захотелось провалиться сквозь землю. Клык, бессонница, беготня, ножницы, кладовка, Кельвин внизу... и наркотики. Ах, о них я кажется уже успел распространиться. Соседа нет, его не нашли. То есть - как это, блядь, возможно? Тело не могло просто взять и исчезнуть; у меня не настолько богатое воображение чтобы в это поверить. - «Будь умницей. Не заставляй звонить туда, куда следовало бы позвонить сразу,» - Венера кладет телефон на стол с коротким, сухим стуком, экраном вниз. Красивое растение покачивается от её движения, и в этой почти идиллической картине есть что то глубоко издевательское. Я молчу. Пытаюсь изобразить безмятежность, но сигнал уже ушёл - наверху знают что я здесь.

Вопрос вырывается раньше, чем мозг успевает нажать на тормоз - глупый, прямой, панический, - я тут же замолкаю. Осознание накрывает тяжелой волной: я только что не задал вопрос, а предъявил мотив.

Конечно, кто это мог быть как не Венера, единственный и неповторимый специалист по вскрытию того, от чего остальные отводят глаза. Я думаю она запомнила меня лучше, чем я ее, когда мы работали в одном заведении. Эта встреча всего лишь одно звено в длинной ржавой цепи воспоминаний, каждое из которых вызывает тошноту, но присутствие её в моей реальности - тошнотворнее прочих.

админ выполз из подвала с анимацией. Спасибо что ждали

ВПРОЧЕМ ЭТО НЕ САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ВОПРОС! Неоновый свет хлопнул, как пощёчина, выжигая последние сомнения в стерильности этой дьявольской конторы - им просто не остаётся места. Карточка выскользнула из непослушных пальцев, и тихий хлопок ее приземления окончательно сигнализирует катастрофу. Меня накрыли. «Нашел что искал?» - голос за спиной ровный, без примеси удивления или злости. Местный патологоанатом. Наверное.

Карточка это образец бюрократического идиотизма. Ни имени, ни истории, ты - «мужской пол», «номер 14», с дополнением из двух слов «насильственная смерть». Я никогда не вникал в эту бумажную мишуру, даже когда был по ту сторону системы; сам их заполнял, ставя жирную точку там где следовало бы поставить вопросительный знак. Пальцы впиваются в край савана, сознательно минуя потемневшую ткань. Я ждал труп. Я приготовился к трупу, но не к шевелящемуся гнезду аскарид или каких-то других червей, туго стянутых в мокрый, кишащий всеми видами бактерий узел. Пытаюсь найти оправдание: глистная инвазия, посмертное разложение…

Три часа ночи. Луч моего фонарика единственная слабая попытка оспорить царящую тут плотную темноту - он скользит по бетону, по швам, в которые за полгода впиталось всё что только может сочиться из тела. Воздух густеет, становится вязким, холодным: дешёвый морг экономит на всём, даже на вентиляции. Я ежусь и сутулюсь ещё сильнее, крепче вцепляясь в телефон - план типовой: слева инструменты и раковина с потускневшим зеркалом, в центре - три стола (не для чаепития), справа стена с холодильными камерами. Открываю одну наугад. Дверца распахивается с громким лязгом, изнутри сразу накатывает холод и запах органического разложения…что было несвойственным, но и не чем то редким. Гниль в морге - рутина (хотя лично я, бывало, подселял к покойникам брикеты мороженого - идеальный холодильник если не думать об этике!).